piyavking | Миф

После того, как из Демьяново уехало начальство, туда приехали сотрудники Кировского ЦПЭ. Начали допрашивать Александра Бабушкина (подозреваемого) и других русских жителей деревни, официально проходящих по делу как свидетели. Допрашивают жестко, избивают. Выглядит это, по словам местных жителей, примерно так:
- Говори правду! Всю правду говори!
- Какую правду?
(Удар или несколько ударов кулаками.)
- Я сказал, всю правду говори!
Человека с черепно-мозговой травмой прицельно били по голове. Другому угрожали, что вывезут его в лес и подвесят на дереве за ногу - "повисишь, подумаешь, все вспомнишь".
Требуют признаться в поджоге лесопилки. По-видимому, пытаются создать из местных жителей "экстремистскую группировку".
Местные адвокаты практически никакой помощи им не оказывают, так как зависимы от местного начальства и сами боятся ЦПЭ-шников.

Мне, граждане, стыдно, что я - русский. И, честно говоря, даже стыдно, что я - это я, ггг. Такое количество плевков и пинков стерпеть, бляха. Честно, ребята, чувствую себя с ног до головы покрытым дерьмом. И дерьмо это, сука, только кровью смыть можно. Но чую, что так и подохну неотмытым. Сам, конечно, виноват. Русский, хули.

- Понимаете... Все это - сплошная ахинея, - сказал Пит, - сплошная ахинея.
Старшая сестра тихонько слезла со стула и продвигалась к плетеной сумке, прислоненной возле двери.
- Да, да, мистер Банчини, - курлыкала она... - Только надо успокоиться.
- Сплошная ахинея, и больше ничего. - Голос его потерял медную зычность, стал напряженным и настойчивым, как будто у Пита оставалось мало времени, чтобы договорить. - Понимаете, я-то ничего не могу... Не могу, понимаете. Я родился мёртвым. А вы - нет. Вы не родились мёртвыми. Ох, это было тяжело...
Пит заплакал. Он больше не мог выговаривать слова как надо, он открывал и закрывал рот, но не мог сложить из слов фразу. Он помотал головой, чтобы она прояснилась, и, моргая, смотрел на острых.
- Ох, я... Говорю... Вам... Говорю вам.
Он снова начал оседать, и чугунный шар сократился до размеров обыкновенной руки. Он сложил ее перед собой чашечкой, словно что-то предлагал больным.
- Ничего не могу поделать. Я родился по ошибке. Снес столько обид, что умер. Я родился мёртвым. Ничего не могу поделать. Я устал. Опустил руки. У вас есть надежда.

Кизи врёт, или ошибается, какая разница ему в своей Америке. Нету у вас никакой надежды.