30/12/2024

piyavking: (ELEGUA)
Случалось, что, прикрутив его к кровати с кляпом во рту, она выходила в соседнюю комнату и усаживалась пить чай с подружками. Эти чаепития затягивались на несколько часов, и сэр Джайлс, томясь в вынужденном ожидании, особенно ясно понимал, как не соответствует положение, которое он занимает в общественной жизни, той позе, которую он принимает на кровати. Он молил Бога, чтобы какая-нибудь гостья миссис Фортби в поисках уборной ненароком не забрела в спальную – тогда это несоответствие бросится в глаза не только ему. Страшно не то, что в мир его фантазии вторгнется чужак – против этого сэр Джайлс как раз не возражал. Вот только как бы потом не стать посмешищем всего парламента. После одного такого конфуза он пригрозил пришибить миссис Фортби. Ее счастье, что, когда она его развязала, он никак не мог выпрямиться.

– Где тебя черти носят? – вопил сэр Джайлс, когда она вернулась домой в час ночи.

– Слушала «Волшебную флейту» в Ковент-Гардене, – сообщила миссис Фортби. – Изумительная постановка.

– А предупредить не могла? Я уже шесть часов мучаюсь!

– Я думала, тебе это нравится. Разве ты не этого хотел?

– Чего я хотел? Чтобы ты на шесть часов связала меня как потрошеного цыпленка для жарки? Я что, по-твоему, – ненормальный?

– Нет, что ты, – успокоила его миссис Фортби. – Это я виновата: забыла. Ну что, может, клизмочку поставить?

Но сэр Джайлс от долгого пребывания в узах уже начал обретать чувство собственного достоинства.

– Вот еще! – рявкнул он. – Да не дергай ты меня за ногу!

– Но, котик, она куда-то не туда загнулась. Очень неестественная поза.

Вне себя от ярости, сэр Джайлс покосился на пальцы ноги.

– Сам знаю, что не туда! – огрызнулся он. – А все твоя чертова забывчивость.

Миссис Фортби поправила затянутые ремни и пряжки и заварила чай.

– В следующий раз завяжу узелок на платке, – бестактно пообещала она, помогая сэру Джайлсу сесть и опереться на подушки, чтобы напоить чаем.
piyavking: (б-жэээственно)
http://flibusta.site/b/431396/read

Имей введу што там на протяжении всей работы будут то спорить друг с другом, то вторить друг другу художественные философии Ингмара Бергмана и Андрея Тарковского.