(no subject)

Эээээээ

http://lllytnik.livejournal.com/84777.html

Ыыыы)))

Сегодня в России очень остро ощущается дефицит национальной идеи. И с одной стороны все понимают, что она необходима, а с другой стороны предложить что-то осмысленное, новое или что-то убедительное пока не так просто. И много лет я размышлял над этой проблемой, над проблемой национальной идеи. И недавно мне пришла в голову мысль относительно того, как решить вопрос национальной идеи. Я выскажу ее в качестве предложения, в качестве гипотезы, а дальше уж там общество и в первую очередь государство решит, принять ее или нет.

Идея такая, что нам надо захватить Европу, завоевать и присоединить. Во-первых, многие скажут «Ну, что это такое? Что это за идея – захватить, завоевать, присоединить, включить в свои границы? Как же так?» А с другой стороны, когда первая неприязнь, или возмущение, или «сказали что-то не то» пройдет, не подумали или не из того времени, не из той эпохи, да и вообще, что это такое – и«захватить Европу» - вот когда это пройдет… Вначале надо дать эту возможность, чтобы люди прокряхтелись, прокричали, либералы сказали «Ну, мы всегда так и предполагали, к этому все и вели». Вот когда эта волна визжащих агентов Запада, пятой колонны и прочих кликушествующих сил и недоумение самих патриотов, которые снижают повестку дня, лишь бы спастись, лишь бы выжить, сохраниться, спадёт, когда эта волна возмущения закончится – можно подумать, а почему бы и нет? И тогда вспомнить проекты нашего великого поэта Тютчева, который с такой концепцией выступал в XIX веке. Он полагал, что Российская Империя должна завоевать Европу, что русский царь должен быть общеевропейским царем и воссоздать, таким образом, Византийскую Империю. Можно дать им большую степень автономии в рамках этой глобальной III Римской Империи. Православие может прекрасно договориться с консервативными католическими кругами, католикам не запрещать свое вероисповедование на нашей имперской территории, как было в ранние периоды имперского единства от эпохи Константина Великого до Карла Великого, и при определенной автономии Западная Европа все равно признавала единство византийского императора.